Уничтожать препятствия на своем пути он привык. Разве же это фальшивое сердце знает о таких чувствах, как совесть, жалость, сострадание? У него нет и малейшего желания тратить свое драгоценное время на такие бесполезные вещи, что подобны этим.
Человечность? Глупо. Как давно это было.. То ощущение покалывания в груди, от которого все внутри будто сжималось, отдаваясь в пустоту места, где тогда еще не было никакого сердца, но обитала маленькая и невинная душа. Душа, толком ничего не ведающая об этом большом и страшном мире, но успевшая познать утрату и предательства. Пустоту внутри так и хотелось заполнить, но боль и злоба нашли для себя там пристанище первыми, засев в глубине окончательно. На белом листе появились червоточины, как зияющие раны путника, прикованного к берегу, омываемые водами соленого моря, заставляя измученного извиваться и кричать от боли.
На долю секунды взгляд его помутился, став стеклянным, но слова нового знакомого остановили Предвестника, сумев спасти хоть одну ничтожную жизнь. Он цокает языком недовольно и убирает руку, что уже успел занести для удара на поражение. Ничто не екнет внутри при любом раскладе. Так почему же? Сейчас Шестой не мог ответить на этот вопрос, успокоившись мыслью, что сие решение было за ним самим.
— Мне все равно. — Парирует он сходу, даже не слушая дальнейшие высказывания. Обтерев окровавленный клинок о ткань рубахи пустынника, ровным шагом проходит он к заветному входу в усыпальницу Махабхараты. Осматривая древние механизмы, он безмолвно выслушал предположение «Марка», с некоторой неохотой принявшись за поиски недостающего элемента. Будь это кто другой, Шестой бы и не помышлял повернуться к нему спиной. Но от нового знакомого почему-то не веяло опасностью или недобрыми помыслами. Уж не потому ли, что он без раздумий ринулся спасать Предвестника, хоть именно в тот миг и была для него самая наилучшая возможность сбежать? Только вот он этого не сделал. По мере их увлекательной вылазки за сокровищами, Шестой не только подмечал про себя все больше мелких деталей, но и к «Марку» скопился воз вопросов.
— Что же.. Каковы гарантии, что ты честно ответишь? Ну уж нет. Давай поступим иначе. Если мне придется по душе ответ на мой вопрос, то с большей вероятностью, я отвечу на твой.
Сказитель — тот еще торгаш. Особой верой к людям он давно уже не питал. Впрочем, уместно ли было сейчас данное выражение, если тот, кто был перед ним — не человек вовсе. Подходя ближе, он без доли стеснения тыкает пальцем в плечо «Марка», словно бы в некой попытке удостовериться, что тот настоящий. Его впервые за долгое время охватило неподдельное любопытство. Но именно сейчас, был такой шанс узнать то, что крутилось в голове волнующим вопросом, который был аки стрекочущий оникабуто, застрявший в ворохе кленовых листьев и беспомощно перебирающий лапками. Этакий раздражитель, который нужно утолить, как жажду, пока та не замучила с новой силой.
— Ты ведь не человек, верно? — Наконец задает столь интересующий вопрос Шестой и по логике вещей, ему бы нужно успокоиться сразу, но все, что осталось от человечности, заставляет фальшивое сердце на миг замереть в ожидании ответа.
Но что он на самом деле хочет услышать? Даже если фальшивое сердце и пытается надеяться, что оно не одиноко в своем существовании от создателя к пустышке и наоборот, то что даст этот ответ? Шестой и сам не знает, чего ждет. Только глубоко внутри, под тысячей игл, защищающих своего владельца от внешнего воздействия и не подпускающее никого ближе, и вправду кроется надежда на то, что он не одинок в своем горе. Что существует кто-то, такой же. Эта надежда пугает и вдохновляет одновременно, но даже если его догадки окажутся верны, то одному — владельцу Глаза Бога и другому — Предвестнику, с фальшивым сердцем, нет причин заводить какие-то там привычные людям «дружбы» или что-то вроде того. На выходе из подземелья все закончится, как еще одно из множества приключений. Вне зависимости от его ответа. Спаси они еще хоть сотню тысяч раз друг друга в этом подземелье, друзьями им от этого не стать.
Загадки Сказитель не любил, как и все то, что было более или менее затратно по времени, но за непринужденной беседой, это самое "время" в поисках разгадки пролетело незаметно. Самым смешным со стороны могло показаться именно то, что Шестой уже привык, как люди обычно реагируют на все его колкости и резкости в общении, а язвить и колоть шипами презрительности хотелось при этом гораздо больше, в то время, как новый знакомый совершенно не реагировал на проявление отвратительного нрава Предвестника. Даже скучно было его подначивать и колоть грубостью — ответ всегда был спокойным, без лишних эмоций и резкости в ответ. Совершенно не то, к чему Шестой привык, работая в кругу людей, которым грубить было максимально приятно. Они легко могли выйти из себя, распалившись не на шутку. Вспомнить того же Одиннадцатого или даже Четвертую.
По всей видимости, «Марку» удалось найти недостающую часть головоломки, так как механизмы пришли в движение и проход в усыпальницу с шумом открылся, являя их взору место погребения, со всеми роскошествами и великолепием самоцветов, так необыкновенно засиявших от тусклого света факела. Предвестник — не из тех, кого интересует подобная этой, роскошь, как и древние писания, на неведомом ему языке, отдаленно напоминающем неандертальский. Так ли расстроится Первый, прознав про его "неудачу"? Плевать. А может именно сейчас Сказителю хотелось поступить по-своему. Он найдет свое место под громовыми облаками Инадзумы в другой раз, прорвавшись на желаемую должность иным путем, но эксплуатировать себя не даст никому. И уж тем более, какому-то человеку.
— Эти знания.. Ты ведь сможешь прочесть? Забирай. Мне они ни к чему. Желания таскать с собой макулатуру у меня нет никакого, — молвит Шестой, подперев ногою увесистый сундук и проследовав дальше. Все его внимание было заострено лишь на кинжале потомка Бхараты, который он тотчас же и он и поднимает, про себя подметив, что по руке тот сидит, как влитой, но от сырости подземелья сталь малость заржавела и утратила былой блеск. Предвестник бережно проходится пальцем по затупившемуся лезвию и усмехается, — у каждого клинка есть душа. У этого она.. прекрасна. И теперь он находится в надежных руках.
На этом наши пути расходятся.
Так ему хочется сказать, но Пиро Агент появляется невовремя, перебивая начальника на полмысли и разрушая такую идиллию.
— Я услышал шум крыльев гигантского существа, пролетевшего над входом в подземелье и спустился внутрь на время, но когда попытался выйти, путь обратно был уже завален камнями..
Если бы Шестой умел подобно человеку, менять цвет лица в зависимости от эмоционального состояния, то сначала бы побледнел, а затем и покраснел от ярости. Гигантское существо. Что нужно покурить или съесть, чтобы причудилось гигантское существо?!
— Тупица.. Какое существо? Ты там грибов руккхашава наелся? О, Царица.. С кем мне приходится работать. Остается надеяться, что как и в любом другом подземелье, в этом есть запасной выход. Иначе придется на свой страх и риск проделывать этот самый выход самим. И я уже знаю, кто будет этим заниматься день и ночь без продыху.
. Она у меня очень непоседлива и незнакома с концептом умеренности, уверен, вы подружитесь. Так уж и быть, постараюсь не убивать тебя второй раз, но пальцы за спиной спрячу...
