– Чёрт тебя дери, Коннор! Сбавляй скорость перед поворотом, а не в последнюю грёбаную секунду! Меня сейчас вырвет!
– Простите, лейтенант, но мы и так слишком задержались!
Шумоизоляция в Олдсмобиле 1988 года выпуска была чисто символической, так что водитель и пассажир орали друг на друга, пересиливая гул дороги, мотора и непогоды. Коннор позволил себе пренебречь субординацией. А ещё размышлял – в фоновом режиме, – что транспортное средство было практически ровесником Андерсона и могло достаться ему по наследству. Или лейтенанту просто нравились классические автомобили, следует уточнить при случае, это кажется удачной темой для лёгкой беседы...
– Да?! И куда мы доберёмся раньше – на место преступления или на тот свет?
– Моей вычислительной мощности более чем достаточно, чтобы отслеживать и предсказывать дорожную ситуацию. Доверьтесь мне, Хэнк, всё под контролем!
– Были его последние слова! Господи... Сраные андроиды...
РК800 оказался за рулём впервые и, честно говоря, не успевал анализировать все реакции, бесперебойно вспыхивающие в его системе. Формально это называлось "Протоколом уверенного вождения легкового транспорта"; Коннор пока остановился на определении "ошеломительный опыт".
Они долетели за полчаса: от угрюмого северного пригорода до даунтауна Детройта – бессонного, электрически синего. Опёршись о крышу машины, лейтенант хрипел что-то о сверле в его черепе и неминуемой смерти, хотя, по результатам сканирования, состояние его было... приемлемым. Он явно наслаждался осадками (мокрый снег) и температурой за бортом (тридцать три градуса по Фаренгейту).
– Роботы вроде должны слушаться людей, а не вредительством заниматься... Я второй раз за вечер попрощался с жизнью!
Социальный модуль сгенерировал варианты поведения: исправить терминологическую неточность, сделать строгий выговор, оправдаться, ответить дипломатично. Раздражать напарника нравоучениями и нюансами семантики было бы контрпродуктивно, потому РК800 улыбнулся. Пусть лейтенант критиковал дизайн Коннора, но всё-таки фокус-группа сочла эту маленькую улыбку "обезоруживающей".
– В таком случае я рад, что доставил вас прямиком в "Рай".
– Ха-ха, умник, – Андерсона окатило сиянием большой порочно-лиловой вывески. Он задрал голову, чтобы прочесть слоган клуба: – "Самые горячие кибер-любовники".
– Трейси, – серьёзный кивок по-деловому настроенной машины. – Модели HR400 и WR400 с функциональными гениталиями, мужского и женского пола соответственно. Кроме того, их способность адаптироваться к человеческому поведению сравнима с моей собственной.
– Тебе поэтому сюда так приспичило?
Короткая пауза; индикатор в виске Коннора моргнул жёлтым.
– Лейтенант Андерсон… прошу извинить меня за чрезмерную настойчивость. Я ищейка. Я не могу и не должен сопротивляться императиву программы.
Это было лишь половиной правды. Другую её часть РК800 не мог сформулировать ни для Хэнка, ни даже для себя самого. То глубинное волнение, зарождающееся в "косных, безжизненных элементах электроники", когда Коннор преследовал девиантов, опрометью бросался за ними через автомагистраль или железную дорогу, по истаивающим следам истины, в попытках схватить её голыми руками, вырвать силой или хитростью. Ему... нравилось. Наверное, так работала система вознаграждения, воплощённая в куске кода, голографическая морковка для электроослика. Ночами он то и дело выходил из спящего режима и прокручивал запись предыдущего дня, стоя неподвижно в темноте салона "Киберлайф" с ускорившимся тириумным насосом и мигающим диодом.
– Ага, – скептическая интонация. Разговор застал их в проходе между двумя рекламными экранами, на которых снова и снова чувственные губы сменялись туловищами в кокетливом белье. – Хочешь сказать, это голос в твоей голове велел разбить окно моей кухни, а потом бросить меня под ледяной душ?
Лейтенант выразился образно, ему неоткуда было знать об Аманде.
– В каком-то смысле. Но мне жаль, что пришлось вас ударить.
Брови РК800 – совершенно без его ведома – приняли форму домика, воплотили в себе всё эмулированное сожаление, на которое был способен андроид. Чем больше он общался с людьми, тем меньше ему приходилось обрабатывать микродействия. Хэнк смерил его взглядом, который невозможно было расшифровать.
Трейси плавно льнули к стенкам своих кабин, прижимая раскрытые ладони к стеклу. Одни улыбались, другие опускали очи долу в нарочитой печали, третьи покачивались в такт музыке, все покорные своей прошивке и немного замедленные, словно позировали для фотографа или приглашали подробней рассмотреть переливы шиммера-хамелеона на стройных телах. Незатейливая косметическая модификация, но даже у Коннора возник порыв прикоснуться. Возник и растворился в пене второстепенных задач, слишком низкий приоритет.
Он вспомнил аквариум в квартире Филлипсов.
На месте уже работали детектив Бенджамин Коллинз, офицер Крис Миллер и...
– Гэвин тоже здесь, – Бен понизил голос. – Проходите в номер.
Хэнка известие раздосадовало: они с Ридом не скрывали взаимной неприязни. Как назло, в последнее время их дороги всё чаще пересекались, будто сочетание андроидов и убийств было недостаточно тревожным само по себе. Когда РК800 попытался выяснить причины этой вражды, Андерсон лишь отмахнулся, мол, "любопытство кошку убило".
– Меня нельзя убить, я не живой, – парировал Коннор, очень удовлетворённый тем фактом, что раскусил переносный смысл фразы.
Коммуникация зашла в тупик, но впервые на его памяти лейтенант рассмеялся.
Откровенничать Хэнк не любил, зато на всём, что его окружало, обнаруживались отпечатки его личности, можно было реконструировать её из крупиц информации, из газетных вырезок и собачьей шерсти, из "Ананасовой страсти" и музыки на айподе, из фотографий и марки револьвера.
Гэвин Рид практически не оставлял улик, был вещью в себе, с вечными признаками депривации сна и видимым напряжением в воротниковой зоне. По его безукоризненному письменному столу можно было решить, что за ним сидит не человек, а андроид, вместо тириума функционирующий на чистом раздражении и кофе. После конфликта в комнате для допросов, после случая в кафетерии РК800 ожидал от детектива Рида более ярких проявлений, даже заранее продумал тактики поведения для дальнейших столкновений – они казались неизбежными. Десятки заготовленных реплик так и не пригодились, Гэвин на кофемашину и то чаще рычал. Однажды он врезал ей... или, как выразилась офицер Чен, "пробил апперкот", после чего унёсся в неизвестном направлении.
– Вы увлекаетесь боксом? – поинтересовался Коннор, пока извлекал засорившийся заварочный узел, просто ради поддержания беседы, весь располагающая улыбка и голос с оптимистичными переливами. Он даже снял пиджак с фирменными нашивками "Киберлайф" и подвернул рукава рубашки, чтобы выглядеть менее официально.
– Да не особенно, в Академии немного боксировала. Это Гэвин у нас энтузиаст, побеждал на турнирах... лет пятнадцать назад. Теперь избивает кофеварки.
– Впечатляет, – прозвучало легкомысленно, хотя в тот момент процессор РК800 старался выжать из новых сведений максимум. – Я имею в виду, бокс требует большого напряжения физических и... психических качеств спортсмена. Самоконтроля, аналитических навыков, воли к победе, смелости.
Воцарилось молчание, было слышно только шум воды из крана. Покончив с обслуживанием кофемашины, Коннор наконец взглянул на Тину. Социальный модуль интерпретировал выражение её лица как виноватое.
Сам того не ведая, Рид подстёгивал заложенную в РК800 потребность разгадывать головоломки. В теории и на практике Гэвин представал как два разных человека.
– Лейтенант Андерсон и его заводная кукла, – поприветствовал он коллег, даже не посмотрев в их сторону. Его внимание сосредоточилось на папке с документами, которые он неторопливо листал рукой в нитриловой перчатке. – Мы уже всю работу переделали, всё-таки больше часа прошло. Так что пластиковый придурок может... я не знаю... щёлкнуть рубиновыми туфельками и отправить вас обратно в Канзас.
– Ну мы всё равно поучаствуем, если ты не против, – пару секунд Хэнк был само миролюбие, улыбка как патока, а затем просто повернулся к офицеру Миллеру, сфокусированный, расправивший плечи. Мгновенная трансформация ворчливого старика в профессионала. Диод в виске Коннора вдохновлённо затрепетал ярко-голубым. – Что у вас?
Крис вздохнул, адресовав детективу Риду короткий взгляд исподлобья, и принялся докладывать:
– Погибший – Майкл Грэм, тридцать три года, проживает на Вудворд-авеню в нескольких кварталах отсюда, род деятельности – логист Вояджер Экспресс, предполагаемое время смерти – шесть часов шесть минут после полудня, на шее следы...
– Удушения руками, – вклинился РК800, успевший тихой сапой просканировать труп. Опустившись на корточки рядом с постелью, он с остекленевшими глазами реконструировал события преступления. – Ссадины и кровоподтёки на лице и кистях могут указывать на то, что жертва сопротивлялась.
– Или он любил пожёстче, – резонно заметил лейтенант.
– Под ногтями содержатся частицы синтетического флюида, – с этими словами Коннор почему-то обратил лицо к Гэвину. – Кожа андроида, – пояснил он. – Если моё предположение верно, это не первый случай. Два с половиной месяца назад машина из этого заведения задушила клиента в его же гостиной и сбежала.
